soviet literature

Мы любим сравнивать, этим мы и отличаемся

Хотелось бы, чтобы при чтении учитывались эти соображения. А впрочем, – необязательно.

(no subject)
soviet literature
skq
У кого есть под рукой сборник Луговского с поэмой "Москва. Бомбардировочная ночь" и сканер/фотоаппарат?

Вена
soviet literature
skq

Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.

Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?

А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).

Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.

Posted via LiveJournal app for iPad.

Tags:

(no subject)
soviet literature
skq
Невероятно хороши были уроки по Бунину.
Удалось совместить и разговор о деталях (старик Панкрат -- говорили о людях, которые ровесники века, о том, как меняется, должно быть, понимание жизни) и о тексте в целом. Говорили о памяти -- как она помогает избежать исчезновения прошлого, как чувство полноты жизни побеждает смерть. Увидели по-новому последнюю фразу, которая равно относится к ностальгически воспоминаемому прошлому и печальному, скорее всего, будущему, "закутывая" снегом мир рассказа. Удивительно, что этот невероятно сложный для детей 6 класса текст был ими и прочитан, и воспринят, и вызывал вопросы, касающиеся как текста, так и их самих. Выстроилась логика разговора о том, что такое усадьба -- от Державина к Бунину; ЕБЖ, надеюсь, прелюдия к нашим будущим путешествиям по разным усадьбам.

А сегодня говорили о Холокосте. Всё -- было в вопросе мальчика Кевина после рассказа о Корчаке: "Подождите, что, детей убили тоже?".

Написал текст о книге воспоминаний Бунимовича о Второй школе:
Невероятно увлекательное, весёлое, захватывающее чтиво. Но помимо этого — невероятно важное для меня, потому что вскрывающее суть того, что такое школа, где мы все — учителя и ученики одновременно. У Бунимовича есть нежно любимое мной стихотворение, которое заканчивается такими строфами:
бунимович был такой евгений
хрен с горы синайской в поле чистом
не любил писать стихотворений
да и получалось неказисто

с этим и появится на страшном
с этим и предстанет перед высшим
буни говорите мович как же
был такой да весь куда-то вышел
Книга "Девятый класс. Вторая школа" показывает, что... никуда не вышел. Что самая главная связь — не разрывается. А там , где её формально нет, она только крепче. "Так по родимому пятну детей искали в старину", — писал Гандлевский. Примерно так, но и иначе. Книга Бунимовича — о том, что память ненадёжна, история превратна, а юность, может, и не лирична вовсе, а просто бесшабашна и весела. Но улыбающиеся лица на фотографиях, которые ни о чём не свидетельствуют, говорят, на самом деле, обо всём. В них прочитывается всё дальнейшее. Как и в любимых цитатах учителя литературы зашифрована вся жизнь его учеников. А учителя, которые для внешнего наблюдателя — ничему не учили, на самом же деле — научили всему. Это, кажется, и есть жизнь.

(no subject)
soviet literature
skq

С детьми говорим про почти самое важное для меня. «Евгению. Жизнь Званская» и «Антоновские яблоки». Бунинский «Вечер» с его потрясающим «О счастье... А счастье...». Усадьба, дворянское гнездо, места жизни рода и укоренённость человека в пространстве, где, как ветки в гнезде, сплетаются судьбы, поколения и ценности. Память и спасение от смерти, забыть как вынести за бытие, вещественные знаки невещественной жизни, пустое и молчащее пространство — и пространство, говорящее с человеком. Места и знаки детства и спасение от ужаса истории, счастье как родство и сопричастность. А счастье — всюду.


Иерусалим в белом, часть 1-ая
soviet literature
skq
Оригинал взят у rostismi в Иерусалим в белом, часть 1-ая
То, что все мы так ждали наконец-то произошло, в Иерусалиме выпал снег!
Да еще какой! На моей памяти последний раз такое было в 2003 году.

Репортаж с заснеженного Иерусалима.

1.

+29Collapse )

(no subject)
soviet literature
skq
Ниже будет очень высокий градус письма и, пожалуй, переходящая допустимые границы экзальтированность.
Трагическая и страшная гибель двоюродной бабушки до сих пор, уже почти два месяца, не даёт мне возможности по-настоящему сосредоточиться на окружающей жизни. Тем не менее, какие-то центральные вещи сформулировались, оформились.
В прошедшем году я совершил больше самых серьёзных ошибок, чем за всю свою жизнь. В новый год я вхожу с безумным количеством долгов, перспективы с которыми не ясны. Ключевое событие этого года, которое Т. определила как следствие желания счастья — понятого как возвращение туда, где был счастлив – это, разумеется, школа. И дело не только в ощущении существования на своём месте. Это ещё и ощущение личностного проживания каждого поступка, безмерной ответственности и всамделишности каждого жеста. Нет ничего, что можно списать на обстоятельства: любая дисциплинарная ситуация — это прежде всего и только моя вина (не уследил, не выстроил урок, не продумал, как лучше сделать). Нет ни секунды, в которую можно сказать: «Мне всё равно, что дети ...»; или: «Я сделал свою работу полностью». Всё это — то, чему я учусь у своих коллег, и в чём они для меня являются таким ориентиром, которого у меня, пожалуй, всё-таки в жизни ещё никогда не было. Абсолютная честность (а чему может научить нечестный с самим собой человек? Едва ли забуду университетского преподавателя ХХ, обвинившего меня в списывании, поставившего «5», а потом за глаза меня осуждавшего; сталкиваться с этим человеком до сих пор не представляю для себя возможным). Безусловная искренность. Правильно выстроенная отстранённость. Каждую минуту мне хочется учиться у коллег и учеников. Каждые 3 часа, которые я провожу в неделю с 6-м классом, открывают мне невместимое и во всю неделю.
Кто-то из наших детей сказал, что Топос — это пространство со смыслом, а Антропос — это человек со смыслом. Это я к тому, что, видимо, всё не зря, и даже ошибки, несмотря на всю их катастрофичность.

набор в 8 гум. класс гимназии 1514
soviet literature
skq
Гимназия 1514 объявляет набор в кружки для подготовки к поступлению в 8 гуманитарный класс (математика, литература, английский язык). Обучение платное (Лицензия 77 № 001320).
Информация по тел.: 8 499 131 36 86 с 9:00 до 17:00.

Распространите, пжлст, информацию.

набор в 8 гум. класс гимназии 1514
soviet literature
skq
Дорогие друзья! Наша гимназия 1514 (не нуждающаяся, думаю, в дополнительном представлении) объявляет внешний набор в 8-й гуманитарный класс на будущий учебный год. Вести литературу там будет Марина Моисеевна. И моё присутствие в жизни этого класса тоже, надеюсь, будет солидно:) Поступление по результатам экзаменов (сочинение, математика письменно, английский язык письменно+устно, история устно, собеседование). Для поступающих работают кружки. Кружок по литературе работает уже сейчас, по английскому и математике начнутся с января. По поводу дополнительный информации -- ко мне в личку или по телефонам: 499-138-01-01 (Марина Моисеевна), 499-131-80-38 (канцелярия гимназии). Максимальный RT:)

(no subject)
soviet literature
skq
ВОСПОМИНАНИЯ

Н. В. была смешливою моей
подругой гимназической (в двадцатом
она, эс-эр, погибла), вместе с ней
мы, помню, шли весенним Петроградом

в семнадцатом и встретили К. М.,
бегущего на частные уроки,
он нравился нам взрослостью и тем,
что беден был (повешен в Таганроге),

а Надя Ц. ждала нас у ворот
на Ковенском, откуда было близко
до цирка Чинизелли, где в тот год
шли митинги (погибла как троцкистка),

тогда она дружила с Колей У.,
который не политику, а пенье
любил (он в горло ранен был в Крыму,
попал в Париж, погиб в Сопротивленье),

нас Коля вместо митинга зазвал
к себе домой, высокое на диво
окно смотрело прямо на канал,
сестра его (умершая от тифа)

Ахматову читала наизусть,
а Боря К. смешил нас до упаду,
в глазах своих такую пряча грусть,
как будто он предвидел смерть в блокаду,

 
и до сих пор я помню тот закат,
жемчужный блеск уснувшего квартала,
потом за мной зашёл мой старший брат
(расстрелянный в тридцать седьмом), светало...

А.С. Кушнер, 1979.


(no subject)
коридор крупно
skq
* * *
Контрольные. Мрак за окном фиолетов,
Не хуже чернил. И на два варианта
Поделенный класс. И не знаешь ответов.
Ни мужества нету еще, ни таланта.
Ни взрослой усмешки, ни опыта жизни.
Учебник достать пристыдят и отнимут.
Бывал ли кто либо в огромной отчизне,
Как маленький школьник, так грозно покинут!
Быть может, те годы сказались в особой
Тоске и ознобе? Не думаю, впрочем.
Ах, детства во все времена крутолобый
Вид вылеплен строгостью и заморочен.
И я просыпаюсь во тьме полуночной
От смертной тоски и слепящего света
Тех ламп на шнурах, белизны их молочной,
И сердце сжимает оставленность эта.
И все неприятности взрослые наши:
Проверки и промахи, трепет невольный,
Любовная дрожь и свидание даже
Всё это не стоит той детской контрольной.
Мы просто забыли. Но маленький школьник
За нас расплатился, покуда не вырос,
И в пальцах дрожал у него треугольник.
Сегодня бы, взрослый, он это не вынес.
1976

?

Log in

No account? Create an account